Эпоха Ивана IV Васильевича Грозного (1530–1584) овеяна легендами о тайных магах, чародейках и «ведьмах», которых царь лично допрашивал, казнил или пытался использовать себе во благо. Ниже — восемь самых известных исторических и полулегендарных ведьм, чьи имена так или иначе связаны с опричниной, дворцовыми интригами и народными преданиями.
Марфа Собакина (Собакина-Ведьма)
Мать третьей жены Грозного — Марфы Васильевны Собакиной. По преданию, именно её обвинили в колдовстве, когда молодая царица внезапно умерла после свадьбы. Рассказывают, что Иван IV приказал казнить свою тёщу, убеждённый: та отравила или «сглазила» дочь, чтобы подорвать царскую чакру. Источники противоречивы, но образ «ведьмы-Собакиной» стал одним из самых устойчивых в народной памяти.
«Сорока-ведьма» из предания
В летописях встречается загадочное имя Сорока-ведьма. Говорят, она могла превращаться в птицу, подслушивать тайны опричников и переносить вести врагам. Скорее всего, это собирательный образ информаторок-ведьм, которых боялся сам царь: «Как сорока на хвосте принесёт, так и разнесёт по всей Руси».
Васса Тургенева (прозванная Ведуньей)
Знатная боярыня Васса Ивановна Тургенева, сосланная в 1571 г. за «скрытые чары». По опричным записям, у неё нашли «книги чернокнижные» и «травы злые». Легенда добавляет: она гадала Грозному на костях, предсказав гибель царевича Ивана. После чего была заточена в келью Нижегородского монастыря.
Анна Колычева, «ведьма из Коломны»
Коломенская купчиха Анна, известная как целительница, но в 1575 г. обвинённая в «ведовстве». Согласно акту опричной канцелярии, её пытали водой и огнём, требуя признания в том, что она «порчу навела на царские запасы муки». Вероятнее всего, стала жертвой хлебного кризиса и боярских интриг.
«Костромская ясновидящая» Оленка
Народное предание записано в XIX в. костромскими этнографами: девушка Оленка будто бы предрекла в 1569 г. пожар Москвы и смерть царевича Дмитрия. После пожара её поймали опричники и «велено было живьём сжечь на торгу». Подлинность акта не подтверждена, но имя «Оленка-ведунья» до сих пор упоминают в костромских былинах.
Евфросиния (монахиня-ведьма из Кириллова монастыря)
Игуменья затворницы Евфросиния попала в опричные списки из-за слухов, что «в ночное время она бесов созывает». По свидетельству летописца, Грозный приказал подвергнуть её «испытанию святой водой»: если вода обожжёт — ведьма; если нет, невиновна. Легенда утверждает: вода осталась холодной, но опричники всё равно увезли монахиню — и она исчезла в тайных подземельях Александровской слободы.
«Псковская знахарка» Алёнка Лихорадкина
В 1581 г. в Пскове арестовали старуху Алёнку, которую обвинили в том, что она «мором людей косила». Когда чума пришла в гарнизон, её распяли на коле и сожгли. Позднее выяснилось: Алёнка лечила солдат травами, а «мор» был обычной эпидемией. Но народ уверен: за ведовство «платят по-грозному».
«Тверская чернокнижница» Наталья Ромодановская
Последняя в нашем списке. Наталья, дочь тверского дьяка, якобы владела Кровавым Дневником — рукописью, где описывались ритуалы вызова дождя и огня. Опричники конфисковали книгу, а саму девушку заковали в цепи и увезли в Александрову слободу. В архиве сохранилась жалоба отца на «незаконное взятие дочери без суда». Судьба Натальи неизвестна; в фольклоре её прозвали «последней ведьмой Грозного».
Большинство историй окутано мраком легенды, но они отражают общий страх и фантазию эпохи, когда любая болезнь, засуха или внезапная смерть могли быть объяснены «ведовством». Иван IV, сам суеверный и жестокий, превратил охоту на «ведьм» в элемент государственной политики. А имена этих восьми женщин стали символами той драматической борьбы между магией и властью, которая оставила глубокий след в русской культуре.
Источники: опричные книги, летописи, народные предания, исследования этнографов XIX–XXI вв.