Каждый‚ кто хоть раз откроет роман Михаила Александровича Шолохова «Поднятая целина»‚ непременно запомнит деда Щукаря — весельчака снаружи и глубоко несчастного человека внутри. Его жизнь — это череда комичных происшествий‚ порой до слёз смешных‚ порой до дрожи трагичных. Но именно в этих «отворотах-поворотах» судьбы скрывается главная тайна его души.
Откуда взялся Щукарь? Прозвище‚ что стало именем
Едва родившись‚ будущий Щукарь оказался в эпицентре нелепицы: во время крестин староста‚ «опьяня от кагора»‚ уронил младенца в кадку с квасом. Парень выжил‚ но «пропах квасом до самой смерти». Настоящее же имя — Андрей — кануло вместе с беззаботным детством‚ когда после сеанса подводного плавания (он нырнул в лиман за сетью и чуть не захлебнулся) казаки прозвали его Щукарем: «щука с людской головой». С тех пор Андрей стал Щукарем‚ а Щукарь, частью фольклора Гремячего Лога.
«Это вам видение…», или как не стать жертвой собственного ума
Визитной карточкой деда стало его любимое заклинание:
«Это вам видение!»
Он повторяет это каждый раз‚ когда оказывается в неловком положении: упал с мельницы — видение‚ напоролся на куст терновника — видение‚ пытался поймать дрофу‚ прыгнул с крыши сарая и угодил прямо в навозную кучу, всё то же видение. Так Щукарь избавляет себя от необходимости признавать собственные ошибки. Но Шолохов подсказывает нам: «Небытие, не просто несуществующее‚ но активно несуществующее». Отрицая свои промахи‚ Щукарь делает их ещё реальнее.
Три поворота судьбы‚ после которых уже не вернуться
-
Поворот первый: ветряная мельница
Весной 1930 года Щукарь решает «прогнать» мельницу‚ чтобы показать‚ как надо бороться с врагами колхоза. Взобравшись на крыло‚ он застревает между жердочками‚ а мельник‚ не заметив «диверсанта»‚ запускает механизм. Получившийся «карусельный аттракцион» заканчивается для героя ссадинами и новым эпитетом «мельничный летун».
-
Поворот второй: охота на дрофу «методом наскока»
Щукарь идёт на охоту вместе с молодыми казаками. Завидев редкую дрофу‚ он решает не стрелять‚ а «сверху наскочить». Подполз к птице‚ прыгнул… и угодил в кювет‚ где как раз стояла колхозная лошадь. Лошадь испугалась‚ пнула — Щукарь с переломом ребра и дрофа‚ улетевшая в степь. В станице снова смеются‚ а сам Щукарь ворчит: «Видение‚ говорю вам!»
-
Поворот третий: «под косогоном»
В день отправки хлеба в райцентр Щукарь‚ желая произвести впечатление на молодёжь‚ круто разворачивает пару пуганных коней. Те взбрыкнули‚ сбросили старика‚ и он оказался «под косогоном», телегой‚ груженной мешками. На этот раз даже собственная внучка Пелагея не верит в «видение». Кажется‚ последний поворот сломал не только ребра‚ но и саму его способность отрицать.
«Весельчак» с прорехой в душе: трагедия за маской смеха
Обратная сторона комизма — страх одиночества. Щукарь безмолвствует‚ когда в станице кричат «кулацкий прихвостень»; он молчит‚ когда у него отнимают последнюю корову «ради общего дела». Шолохов показывает: каждый «отворот» судьбы — это попытка защититься от боли новой эпохи‚ в которой нет места старому казаку. За каждой шуткой Щукаря стоит:
- потеря родных (сын погиб в Гражданскую);
- разорение дома (конфискация имущества при раскулачивании);
- страх быть «лишним» в собственной станице.
«Отворот» как формула выживания и прощание с иллюзиями
Финальный «отворот» случается тихо. Щукарь запрягает жеребцов‚ чтобы поехать в станицу «чего-нибудь пожевать». На повороте он «безнадёжно махнул рукой» — не коням‚ а самому себе. Больше никаких «видений». Он знает: дальше будет только «активно несуществующее»‚ куда уходят и дрофы‚ и мельницы‚ и старики‚ не вписавшиеся в новый мир.
Современный «Щукарь»: зачем нам этот персонаж сегодня
Каждый из нас хотя бы раз прятал свои промахи за фразой «да ладно‚ бывает». Каждый улыбается‚ когда внутри, «прореха». Шолохов через образ деда Щукаря показывает: смех — не спасение‚ а всего лишь передышка перед следующим поворотом судьбы. И лишь в тот момент‚ когда мы перестаём отворачиватся от себя настоящего‚ мы можем сделать шаг в сторону подлинного существования.
Возможно‚ именно поэтому спустя почти столетие после написания «Поднятой целины» мы всё так же вспоминаем старика‚ который падал‚ вставал‚ говорил «видение» — и всё-таки шёл дальше. Его «отвороты-повороты» — это зеркало‚ в котором отражается каждая человеческая душа‚ пытающаяся выжить‚ сохраняя лицо вопреки всем «мельницам» и «дрофам» своей эпохи.